Алфавитный указатель авторов:
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
Algebra Biologiya Literatura Geometriya Geografiya Obj Fizika Ekonomika Istoriya Astronomiya Informatika

Джей Д. Дэвис — Джентльмен-капитан — Глава 13

Автор: Джей Д. Дэвис

Язык: перевод с английского Лиды Шеляг

Джей Д. Дэвис — Джентльмен-капитан — Глава 13

Теперь я уже достаточно долго пожил, чтобы знать, что призраков не бывает, есть только тени из нашего прошлого. Не бывает призрачных флотилий, и духи норманнов не возвращались на своих ладьях, чтобы утащить «Юпитер» в геенну огненную. Но в те времена я был молод, моя голова полнилась легендами о прошлом, вколоченными туда дядей Тристрамом: о ярости викингов, приводящей в ужас все древние земли от Гренландии до Византии, о пылающих монастырях повсюду между Линдисфарном и Сент-Дейвидсом, об опороченных женщинах и растерзанных мужчинах. Потому я остолбенело смотрел, как длинные низкие силуэты возникают из тумана под ритмичные взмахи вёсел в такт единственному барабану на первой лодке, на носу которой стоял великан – бородатый великан, облачённый в чёрные меха – и я подумал об Одине и Торе, о Скьёльде и о Свене Вилобородом. Мои мысли закружило в веках, и известное мне настоящее растворилось в тумане.

Тогда-то на палубу поднялся лоцман Рутвен, немало уже поживший, да ещё и шотландец в придачу. Он от души повеселился при виде «юпитерцев» — их капитан не исключение – замерших на месте, не отрывая глаз от зрелища, которое лишало мужества их предков тысячелетие назад. Эти судёнышки, объяснил он – всего-навсего бёлины, древние боевые галеры клана Кэмпбелл. Может, они и выглядят пугающе в тумане, но даже наш жалкий бортовой залп оставит от них только щепки. Это лишь последние реликвии давно ушедшего прошлого.

Первая лодка поравнялась с нами, и одетый в меха великан взобрался на борт. Вблизи сразу стало заметно, что это вполне современный воин. Два пистолета торчали из-за ремня, похоже, кремнёвые, возможно, даже французские – самые лучшие. На изуродованной левой руке гиганта недоставало двух средних пальцев. Золтан Шимич, представился он, слуга его превосходительства генерала Кэмпбелла, который приглашает нас посетить его в башне Раннох. Речь Шимича была безупречной, и только неожиданные гэльские интонации выдавали человека, многие годы сражавшегося рядом с шотландскими и ирландскими наёмниками. Я обратил его внимание на то, что он взошёл на мой корабль по ошибке, и ему следует засвидетельствовать своё почтение старшему по званию капитану Джаджу, который голосил через  разделяющую нас воду в надежде узнать, что происходит. Но Шимич лишь пожал плечами, и мне пришлось послать Ланхерна на «Ройал Мартир» для передачи приглашения.

Не прошло и часа, как Шимич, строго одетый Джадж и я оказались на берегу, сидя верхом на гарронах — приземистых длинношерстных лошадках этих мест. Около тридцати горцев бежали рядом – босоногие и закутанные в куски грубой ткани вместо одежды – они, очевидно, способны были держать такой темп бесконечно долго. Дальше от воды туман исчез, обнажив унылое холодное небо. Дорог не было, только угрюмые безлесые холмы и вересковые болота. Лошади скакали по ним, и казалось, будто родники возникают под их копытами. Через каждые несколько миль мы видели дым и чуяли запах горящего торфа в очагах домишек, словно выросших прямо из земли, но ни один мужчина и ни одна женщина не вышли, чтобы взглянуть на нас. Темнеть стало раньше, чем это бывает в Рейвенсдене или в Портсмуте, однако ничто не говорило о близости места нашего назначения. Я спросил Шимича, молчавшего в течение всего путешествия, как далеко ещё ехать – мне совсем не льстила мысль возвращаться тем же путём во мраке ночи.

— За тем гребнем впереди, — ответил он, — лежит башня Раннох.

Спустя мгновения мы одолели гребень и смотрели вниз на широкую долину. Я ожидал увидеть мрачный дом-башню – всё ещё популярное сооружение в те времена в Шотландии – вроде тех, что выстроились как стражники вдоль берегов, мимо которых мы проплывали. Но башня Раннох совершенно потрясла меня. У длинного озера – или лоха, как говорят шотландцы – был разбит регулярный парк, что не посрамил бы и долину Луары. Кусты и живые изгороди, составляя аккуратные геометрические узоры, окружали низкий белый дворец, точно исполненный во французском стиле. Безупречные аллеи были освещены факелами, чьё пламя колыхалось от ветра, начавшего – заметил я – равномерно набирать силу. Я готов был поспорить, что смотрю на миниатюрный Шенонсо, перенесённый посредством некоего алхимического трюка из его тёплой обители в эту чужую изломанную землю на краю света.

Мы спустились, оставили лошадей у основания гордо раскинувшихся ступеней и последовали за Шимичем внутрь. Изящный коридор с классическими статуями и вазами ничем не выдавал воинственных наклонностей хозяина. Не лежали на стойках шпаги и пики, не выставлены с любовью напоказ мушкеты. Вместо этого стены украшали бумажные обои, так модные тогда в Уайтхолле. Справа расположился камин, над которым висел портрет юного красавца-кавалера в придворном одеянии времён короля Якова. В конце коридора двое слуг эффектно распахнули внушительные двери. Мы переступили порог и оказались в поразительной зале, все стены которой, похоже, были стеклянными.

Джадж и я замерли, оглядываясь вокруг в безмолвном изумлении. Огромные – от пола до потолка – окна расположились с трёх сторон, четвёртую же составляли зеркала и два маленьких камина. Язычки пламени танцевали в стёклах, перепрыгивая от одного окна к другому, неспособные создать сколько-нибудь заметного тепла. Только потом я заметил фигуру, сидящую посередине комнаты в кресле с высокой спинкой. Это был маленький человечек – едва ли выше Джона Тренинника – худой и седовласый, возможно, лет шестидесяти или около того, с небольшой заострённой бородкой, популярной в начале правления прежнего короля. Через всю лишнее левую щёку к челюсти спускался старый, но всё ещё сердито-багровый шрам от удара, явно чуть не оставившего нашего хозяина без глаза. Простые одежды, как и всё в нём, принадлежали к прежним, совсем иным временам. Перед нами была личность, совершенно незначительная на вид – эдакий заурядный нотариус из провинции, если не считать чудовищного рубца.

Он поднялся и протянул нам обоим руку. Когда мы приблизились, я обнаружил, что возвышаюсь над ним.

— Я Гленраннох, — просто представился он, скользнув по нам взглядом в манере, свойственной робким людям. – Добро пожаловать в Шотландию, джентльмены, и добро пожаловать сюда, в башню Раннох.

Сначала Джадж, а затем и я пожали ему руку. Как и взгляд, ладонь великого генерала была мягкой, будто у юной девы.

— Капитан Джадж, капитан Квинтон, — он на мгновение задержал рукопожатие, казалось, отыскивая что-то в моём лице. Потом отвернулся и дал знак принести стулья. Два мальчика, нелепо разряженные по последней лондонской моде, бросились вперёд и поставили их перед генералом.

Джадж озирался с нарочитым восхищением.

— Вы обладаете весьма впечатляющим домом, сэр, — провозгласил он. – Я слышал о нём, конечно, во время своего прежнего назначения в этих водах, но возможности нанести визит так и не появилось – вы отсутствовали тогда, а у меня были другие заботы.

Гленраннох пожал плечами и произнёс лишь одно слово. «Безумие». В последовавшей тишине я подумал о двусмысленности его замечания. Затем он махнул рукой на окружающее нас стекло.

— Полнейшая дурь, капитан Джадж, — продолжил он. – Здесь был мощный старый замок. Настоящая башня Раннох, в которой я вырос. Вековое строение с толстыми стенами, дававшими тепло зимой и прохладу летом. Но мой отец тридцать лет прослужил в Гард Экосэз французского монарха, сопровождая почившего короля Людовика от одной блистательной фантазии на Луаре к другой, и ему взбрело в голову стать хозяином собственного шато. И вот старая башня пала, а вместо неё выстроили это. Зимой мы соскребаем лёд вон с тех зеркал, а летом я могу разбить яйцо и изжарить его на своём кресле. В то время я участвовал в боях где-то в Брабанте и не в силах был остановить отца. Он умер за неделю до того, как адское сооружение было завершено. Как говорят проповедники, пути Господни неисповедимы, но не думаю, что даже сам Господь ведает какими путями мы, обитающие здесь, остаёмся в живых.

Гленраннох произносил слова так тихо, что мне приходилось напрягать слух, чтобы понять его. Почти ни следа от шотландца не осталось в его речи, а случайные гласные выдавали многие годы, проведённые им на службе у Нидерландов. Однако чем дольше длился разговор, тем быстрее таяло первое впечатление о его незначительности и слабости. Существует мнение, что величайшие из генералов дерутся как можно меньше, убивают как можно меньше и говорят как можно меньше. Когда же им всё-таки приходится драться, убивать или говорить, они делают это беспощадно и чётко. Мне стало любопытно, так ли это в случае с Колином Кэмпбеллом из Гленранноха. Простота его манер смущала меня, будто бы что-то скрывалось под нею.

Генерал кивнул Шимичу и произнёс несколько резких гортанных слов. Должно быть, это был язык народа Шимича, живущего далеко к востоку от Рейна. Громадный наёмник поднёс три кубка вина, и мне странно было наблюдать, как могучий великан прислуживает крошечному генералу. Когда он удалился, я пригубил вино, оказавшееся более чем приемлемым кларетом, и снова посмотрел на Гленранноха, который продолжал говорить.

— Что ж, джентльмены. При всём удовольствии принимать таких редких гостей, я вынужден поинтересоваться, что привело два военных корабля Его Величества и двух столь блестящих капитанов в этот тёмный уголок его владений?

— Сэр, Его Величество заботится о каждом уголке своих владений, — без запинки ответил Джадж.

— Может, и так. Однако он уже два года как счастливо восстановлен на своих престолах, капитан Джадж, и всё это время мы и королевского кеча не видали в этих водах. Не встречали мы и ни единого солдата западнее Инверари, где, должен признаться, они немилосердно досаждают моему родичу Лорну.

Джадж отпил вина и кивнул.

— Его Величество желает защитить местные воды от любых проделок голландцев, сэр. Он также хочет удостовериться, что само отсутствие его войск в этих землях не даёт повода недовольным творить бесчинства. – Джадж невозмутимо смотрел на Гленранноха. – К слову сказать, я думаю, кое-кто и в вашем клане мог затаить обиду после казни прежнего лидера, Аргайла.

— Только не я, — вежливо улыбнулся Гленраннох. – Арчи представлял собой наиболее опасное сочетание, капитан: он был человеком одновременно бесконечно лживым и чрезвычайно глупым. Своим абсурдным позёрством он мог уничтожить весь клан Кэмпбеллов. Никто из моего рода не огорчился, когда его голова покатилась с плеч, и я меньше всех. – Гленраннох не пил вина. Теперь же он осторожно поставил кубок на стол рядом с собой. – Совсем другое дело – новая голландская война, как вы говорите. Я более чем достаточно знаю о Нидерландах, прослужив четверть столетия их высокочтимым Генеральным штатам. – Он посмотрел на нас пристально. – Прошу вас, объясните, джентльмены. Почему Его Величество полагает, что голландцы вдруг возникнут у этих берегов? Если бы я был великим пенсионарием де Виттом или лейтенант-адмиралом бароном Обдамом, джентльмены, я бы шёл прямо на Темзу, мощно и быстро, и измором заставил бы Лондон сдаться, пользуясь вашей беззащитностью. Меня не интересовали бы забытые Богом пустоши вроде этой.

В мягкости Кэмпбелла и впрямь скрывалась неожиданная проницательность.

— Сэр, — горячо возразил я, склонившись к нему, — в прошлой войне многие голландские корабли огибали Шотландию, чтобы избежать встречи с нашим флотом в Проливе. Они и теперь часто укрывают свои рыболовные суда в гаванях на местном побережье. Эти воды важны для них, сэр, и они могут попытаться овладеть ими в преддверие новой войны. – Джадж взглянул на меня с любопытством, похоже, удивлённый, что подобное озарение пришло в голову такому профану. Тем не менее, оно пришло из безупречного голландского источника. Большая часть работы моего шурина Корнелиса, по-видимому, состояла в сопровождении пузатых амстердамских флейтов на их пути вокруг Шотландии – в обход, «ахтером», как он это называл – и в охране любых передвижений рыбаков, обследующих сельдевые отмели. – Мы всего лишь преграда, сэр, поставленная, чтобы напомнить голландцам – да и всем остальным – что земли эти находятся во власти короля Англии.

— Единственный, кому принадлежит власть в этих землях, капитан Квинтон, — натянуто улыбнулся Гленраннох, — это король Шотландии. Даже если он предпочитает все дни свои проводить к югу от Фенских болот и обращается с родным королевством хуже, чем с ничтожнейшими английскими графствами. – Я неловко заёрзал на стуле, пристыженный, как школьник, за свой промах. – Но вот что заботит меня, – задумчиво продолжил Гленраннох, – будут ли всего два корабля в состоянии хоть чему-нибудь преградить путь? Даже при поддержке бравого полка, выступившего вчера из Дамбартона. Четыре сотни солдат и четыре пушки, как мне сказали, под командованием полковника Уилла Дугласа из Сент-Бридс. Того самого, к слову, которого я прогнал за некомпетентность ещё в Бреде в тридцать седьмом.

Я посмотрел на Джаджа, но он упрямо уставился в лицо Гленранноху. «Ему известно о движении полка? И эти новости долетели до сей твердыни всего за один день?»

— Преграда, джентльмены, — изрёк Гленраннох, — должна быть достаточно крепкой, чтобы заставить врага задуматься, иначе, как же она его остановит? Но что такое два корабля в этих смертельно опасных водах? Да ещё один полк под командованием невежественного старого клоуна вроде Уилла Дугласа, бредущий за много миль по незнакомым землям, через лощины, где опытному полководцу так легко будет устроить засаду? И Карл Стюарт всерьёз называет это преградой? Хотя я слышал, у короля Карла в казне шаром покати, так что возможно, пустые жесты – это всё, что он может себе позволить.

Мне следовало парировать в духе, лояльном монарху, но смысл слов Гленранноха огорошил меня. «Он знает. Он уже всё спланировал. Он застанет полк врасплох и уничтожит его. Наше путешествие не имеет смысла, а миссия провалена».

Джадж, однако, оставался безмятежен.

— При всём уважении, сэр, — любезно возразил он, — это всего лишь домыслы. Мы не ждём и не ищем трудностей. Я, например, предвкушаю встречу со старыми знакомыми.

— О да. Я наслышан о ваших похождениях в этих краях, капитан Джадж. – Гленраннох с одобрением поднял свой кубок. – Но скажите же мне, капитан Квинтон, — и он посмотрел на меня как прежде, внимательно нахмурив брови, — как поживает ваша матушка?

«Моя матушка?»

— Она… Что ж, она чувствовала себя отлично, сэр, когда я отправлялся в это путешествие. Но как…?

— Ах. Это история из других времён, капитан. И я думаю, рассказывать её следует в другое время. Однако идёмте же, джентльмены. Вы должны увидеть нелепый французский сад моего отца, пока ещё не совсем стемнело. Потом вы отужинаете со мной. Шимич проводит вас обратно к кораблям прежде, чем тьма станет кромешной.

***

Я почти не сомневался, что нам суждено было погибнуть той ночью на болотах, что Шимич и его бегуны изрубят нас на части и скормят волкам. Но видимо, Кэмпбелл из Гленранноха не считал нужным приглашать в свои земли дополнительные войска короля, довольствуясь         тем, что открыто продемонстрировал своё презрение к уже присутствующим. В пути мне не выпало возможности поговорить с Годсгифтом Джаджем наедине, а по прибытии на берег Шимич сразу же проводил нас к своему бёлину. Небольшая ладья доставила каждого к его судну, ориентируясь лишь на свет кормовых фонарей. Корабли покачивались на якоре в чёрных водах залива, над которыми туман растаял, обнаружив небо, полное звёзд. Сначала мы подошли к «Ройал Мартир», и я спросил у Джаджа, не хочет ли он, чтобы я составил ему компанию. Нет, ответил он, в этом нет нужды, и пожелал мне доброй ночи. Бёлин отвёз меня к «Юпитеру», где вперёдсмотрящий Тренанс привлёк внимание Кита Фаррела, нёсшего вахту, и я взошёл на борт под вялые звуки небольшой приветственной партии. Я кивнул Фаррелу, узнал от него, что ни одно дело не требует моего участия, и спустился в свою каюту.

Скинув башмаки, я уселся на койку и стал прокручивать в голове события этой ночи. Мне также вспомнилось письмо Корнелии, полученное мной в Спитхеде, в котором она говорила о том, как встревожилась мать, узнав, что местом моего назначения будут Западные острова. Явился Финеас Маск, отчаянно жалуясь на поздний час, но держа в руках столь желанную кружку лёгкого пива. Он зажёг пару свечей, и бормоча себе под нос, стал копаться в сундуке, пытаясь отыскать мою ночную сорочку.

— Маск, — спросил я, — тебе приходилось слышать, как моя мать или мой брат говорили о человеке по имени Кэмпбелл? Колин Кэмпбелл из Гленранноха? Генерал на голландской службе?

Маск прервал поиски и поднял на меня свирепый взгляд.

— Мы сидим на задворках ужаснейшей в мире страны, забытой Богом и нашим королём. Тысяча миль отделяет меня от родного очага и славной девицы в Лондоне, и вы желаете знать, слышал ли я за все мои дни одно имя? – Наверное, в моих глазах отразилось нечто кровожадное, потому что он поспешно добавил: — Нет, капитан. Кэмпбелл из Гленранноха. Никогда не слышал этого имени.

Я разжевал жёсткую корабельную галету, выпил и задумался: где, во имя Спасителя, этот великий генерал – так непохожий ни на одного виденного мною раньше генерала – мог познакомиться с моей матерью, надёжно укрытой за стенами Рейвенсден-Эбби.

Маск в беспокойной суете расхаживал по каюте, тем временем делясь со мной собственной версией последних новостей.

— Изобилие приглашений посыпалось на вас, сэр, сегодня — на вас и на капитана Джаджа. Каждый мелкий вождь в окрестности желает проявить гостеприимство. Должно быть, это самое увлекательное, что случилось с ними в последнее столетие, по меньшей мере. Абсурдные имена – у всех до единого – но я записал их. – Он пышным жестом извлёк список и приступил к чтению. – Макдональд из Лохиела – завтра днём, на охоту. Маклейн из Дюарта – завтра вечером, на ужин. Макдугал из Данолли – тоже завтра вечером. А также… — он сделал драматическую паузу. Я поднял голову и встретил сощуренный глаз-бусинку, уставившийся на меня поверх бумаги. – А также есть ещё леди.

— Леди?

— Выдающаяся фигура в этих местах, очевидно. Удивлён, что капитан Джадж не упоминал вам о ней. У нас на борту побывали сегодня шотландцы всех пород и размеров, и они очень разговорчивы на подобные темы, стоит привыкнуть к их заморской манере выражаться. Да, настоящая леди, как говорят. Леди Макдональд из Ардверрана, вот она кто. Но у неё есть и другое имя. Графиня Коннахт, ни больше ни меньше, и полноправная, к тому же. Ожидает вас завтра вечером на аудиенцию — подумать только, совсем как у короля в Уайтхолле — к ней и к сэру Иэну Макдональду Восьмому Ардверранскому, баронету. Люди здесь все такие раздутые и важные со своими титулами. И тем не менее, думаю, ясно, какое приглашение следует принять, капитан.

Комментарии
Добавить комментарий
 
CAPTCHA image